Публикации - ТЭК

Алексей Белогорьев: Центральная Азия на экспорт

За нефтегазовые ресурсы центрально-азиатских стран развернулась ожесточенная конкуренция, приобретающая все более острый характер. И число стран, пытающихся вступить в эту борьбу, только возрастает.

Неудивительно — спрос на газ быстро растет. А Центрально-Азиатский регион — один из наиболее динамично развивающихся нефтегазодобывающих районов мира, обеспеченный значительными потенциальными запасами углеводородного сырья.

Основное противостояние ведут пока три игрока: Россия, Китай и ЕС. Последний выступает единым фронтом с Турцией, а также пользуется массированной поддержкой со стороны США. В близкой перспективе к тройке «лидеров» присоединится и четвертый участник — страны Южной Азии (Индия и Пакистан).

На втором плане находятся Украина, Белоруссия, Молдавия и Грузия, которые рассчитывают в будущем напрямую закупать газ у центрально-азиатских республик с целью уменьшить свою энергозависимость от России.

И, наконец, на третьих ролях выступает целый ряд стран, для которых центрально-азиатский газ является, прежде всего, инструментом политического влияния в регионе, а также возможным источником топлива в будущем. Среди них Япония, Южная Корея, Саудовская Аравия, Объединенные Арабские Эмираты. К этой же группе следует отнести и Иран, хотя последний также сильно зависит от надежных поставок туркменского газа на север страны.

Борьба за экспорт газа осуществляется целым комплексом методов. Среди них: вхождение в национальные газодобывающие проекты, в том числе на стадии первичной разведки; финансирование и политическая поддержка строительства новых экспортных газопроводов и иной газотранспортной инфраструктуры; заключение пакетных экономических соглашений; оказание внешнеполитического давления. России до сих пор удается блокировать усилия большинства стран, направленные на присоединение к импорту центрально-азиатского газа. Однако цена этого достаточно велика, а давление со стороны ЕС и США становится все сильнее. Это стало особенно ощутимо после закрепления энергетических союзников по другую сторону Каспия — в Азербайджане, газовая отрасль которого фактически полностью вышла из- под контроля России (не считая 10-процентного участия ЛУКОЙЛа в консорциуме, разрабатывающем месторождение Шах-Дениз, возглавляют который British Petroleum и Statoil).

На сегодняшний день центрально­азиатский газ импортируют всего пять стран.

Возможность экспорта газа в другие страны определяется, прежде всего, созданием новых газотранспортных коридоров и ростом добычи. После распада СССР из Центральной Азии был построен лишь один экспортный газопровод: Корпедже — Курт-Куи ( Западная Туркмения — Северный Иран) мощностью 8 млрд. м3, введенный в строй в 1997 году. К концу 2007-го планируется его расширение до 14 млрд. м3. За этот же период на западе Каспийского региона построено уже три газопровода суммарной мощностью свыше 26 млрд. м3: в 2001 г. — Тебриз — Анкара (8 млрд.), в конце 2006 г. — Тебриз — Каджаран (2,3 млрд.) и Южнокавказский газопровод Баку — Тбилиси — Эрзурум (16 млрд м3).

Российско-Европейское направление

Треугольник Россия — ЕС — США по-прежнему принято рассматривать в качестве основных противоборствующих сил в схватке за нефтегазовые ресурсы Центральной Азии. Причем США выступают с самостоятельной позицией, далеко не всегда совпадающей с мнением Брюсселя. Та к, США блокируют все попытки европейских компаний использовать Иран в качестве транзитера туркменского газа, в том числе в рамках проекта Nabucco (см. «Южный поток»: балканские пути России», «Мировая энергетика», № 10 с.г.).

Ось противоречий России и ЕС проходит по маршрутам поставок центрально-азиатского газа в Европу: транзитом через Россию (по Прикаспийскому газопроводу, который предполагается начать строить в 2008-м, и системе «Средняя Азия — Центр») или по несуществующему еще подводному Транскаспийскому трубопроводу (Туркменбаши — Баку) в обход российской территории. Эта проблема уже подробно освещалась нами ранее в статье «Геополитическое уравнение с одним неизвестным» («Мировая энергетика», № 7, 2007 г.).

Значение центрально-азиатского газа для Европы выглядит в целом несколько преувеличенным. Как Транскаспийский газопровод, так и его продолжение — Nabucco рассчитан на 30—35 млрд. м3/год. Россия предполагает поставлять центрально-азиатский газ в Европу пока лишь в рамках проекта «Южный поток» и, вероятнее всего, в объеме не больше 15 млрд. м3/год. Даже если не брать в расчет, что Nabucco и «Южный поток» во многом взаимно исключают друг друга, общие поставки центрально­азиатского газа в страны ЕС к 2015 г. даже по самому оптимистичному сценарию не превысят 40—50 млрд. м3, а, скорее всего, окажутся меньше. Таким образом, доля Центральной Азии в импортных закупках ЕС даже в лучшем случае не превысит 6—8%. При этом ожидать серьезной ценовой конкуренции со стороны стран Центральной Азии на европейском рынке также не приходится. Уже сегодня и Туркмения, и Казахстан, а за ними и Узбекистан проводят уверенную политику постепенного повышения цен до мирового уровня. Демпинга не будет.

На российско-европейском направлении центрально-азиатский газ в долгосрочной перспективе будет важен, прежде всего, для Украины, Белоруссии, Молдавии и России.

Китайское направление

В июле 2007-го в Пекине было подписано соглашение о поставках 30 млрд. мтуркменского газа в Китай начиная с 2009 года. Астана и Ташкент уже дали согласие на прокладку через территорию своих стран газопровода до границы с Синьцзян-Уйгурским автономным районом КНР. Свои услуги транзитера настойчиво предлагает также Киргизия. Помимо этого, Пекин активно прощупывает почву на предмет возможных поставок газа из Казахстана и Узбекистана, хотя очевидно — исходя из ограниченности добычи они осуществимы только в достаточно отдаленной перспективе. Серьезность отношения Китая к центрально-азиатскому газу доказывает экспансия главной китайской нефтегазовой корпорации CNPC в газодобывающие проекты региона, в частности, в туркменские месторождения правобережья Амударьи. В ноябре президент Туркмении Гурбангулы Бердымухаммедов подтвердил, что поставки газа в Китай начнутся в 2009 году.

Значение центрально-азиатского газа для будущего китайского рынка весьма неоднозначно. Объясняется это двусмысленной политикой Китая в отношении потенциальных импортеров голубого топлива (см. «Китайские игры», « Мировая энергетика», № 8, 2007 г.). Очевидно, Пекин сегодня пытается выйти на уровень предложения, значительно превышающего реальный спрос, чтобы затем выбрать для себя контракты, наиболее выгодные по цене и прочим условиям. Подобная политика максимальной диверсификации поставщиков, включая Туркмению и Россию, ставит последних в крайне затруднительное положение, поскольку мешает построению стратегических планов.

Индийское направление

Индия и Пакистан сохраняют неопределенность в отношении выбора одного из двух альтернативных газотранспортных проектов: Трансафганского газопровода (TAPI: Туркмения — Афганистан — Пакистан — Индия) и трубопровода Иран — Пакистан — Индия. Против последнего варианта по-прежнему категорически выступают США, продолжающие проводить политику экономической изоляции Ирана. Реализация же Трансафганского проекта США, напротив, выгодна, поскольку дает основание для сохранения своего долгосрочного военно-политического присутствия в Афганистане. Однако с 1995 г., когда была достигнута принципиальная договоренность между Туркменией и Пакистаном, строительство газопровода не сдвинулось с мертвой точки. Непосредственный маршрут TAPI должен пройти от Даулатабада (Туркмения) через Герат, Кандагар (Афганистан), Кветту и Мултан (Пакистан) до соединения с индийским внутренним газопроводом HVJ в районе пограничного города Фазилка. Общая протяженность TAPI — 1680 км. Ориентировочная стоимость проекта — около 4 млрд. долларов. Реализация проекта осложняется, прежде всего, крайне нестабильным внутриполитическим положением в Афганистане и Пакистане.

Из всех газодобывающих центрально­азиатских стран выход на рынок Южной Азии предполагается сегодня только для туркменского газа, и то лишь в случае строительства трубопровода через Афганистан. При этом следует учитывать, что Афганистан также обладает значительными перспективными запасами природного газа и в обозримом будущем может составить ощутимую конкуренцию Туркмении на южно-азиатском рынке.

Спрос против предложения

Совершенно очевидно, что центрально-азиатский регион с текущей суммарной добычей газа 141,5 млрд. м3 (данные BP за 2006 г.), внутреннее потребление которого составляет более 59% от суммарной добычи, и соответственно экспортными возможностями не более 58 млрд м3 и в будущем не способен одновременно поставлять газ всем желающим. Ведь общий объем официальных и неформальных заявок, представленных на сегодняшний день, превышает уже 200 млрд. м3/год. Даже самые оптимистичные прогнозы роста добычи газа в Туркмении, Узбекистане и Казахстане не покрывают такого объема экспорта. При этом следует отметить, что по мере возрастания благосостояния населения центрально-азиатских стран в них будет быстро расти и собственный, внутренний спрос на газ.

Верна ли диспозиция?

Россия в долгосрочной перспективе имеет все шансы сохранить ключевые позиции в транспортировке на экспорт туркменского, казахстанского и узбекского газа за счет строительства Прикаспийского газопровода, реставрации и расширения системы « Средняя Азия — Центр» и газопровода Бухара — Урал. Однако соперничество между Россией и ЕС существенно ослабляет европейское направление в целом. Вызванная им неопределенность с маршрутами транспортировки газа на запад подталкивает центрально-азиатские страны к более тесному сотрудничеству с Китаем, Индией и странами Среднего Востока. В итоге Ашхабад, Астана и Ташкент могут переориентировать перспективные объемы добычи газа с российско-европейского направления на азиатское.

Для России такая ситуация, с одной стороны, выгодна, поскольку уменьшает угрозу конкуренции центрально- азиатского газа с российским на рынке европейских стран. Однако, с другой стороны, Россия лишится возможно­сти закупать дополнительные объемы газа сверх тех 80—100 млрд./ м3 /го д, переговоры о которых идут сегодня. В условиях нарастающего дефицита газа на внутреннем рынке и неопределенной ситуации с перспективами добычи газа на новых месторождениях Ямала, Восточной Сибири, Якутии и арктического шельфа страны следовало бы бороться за прокачку до 140—150 млрд. м 3/год центрально-азиатского газа через свою территорию. Это позволило бы России при негативном развитии собственной производственной базы сохранить устойчивый внутренний баланс газа в перспективе до 2030—2040 годов. Без центрально-азиатского газа сделать этого не удастся.

В этой связи нужно обратить серьезное внимание на экспансию стран Северо-Восточной и Южной Азии и Ближнего Востока в газовую отрасль Туркмении, Узбекистана и Казахстана, не останавливаясь только на проблеме Транскаспийского газопровода и противостоянии США и ЕС. Европейским странам, в свою очередь, также выгоднее было бы наладить с Россией тесное взаимодействие ради сохранения преимущественно западного направления центрально-азиатского экспорта. Транзит центрально-азиатского газа через территорию России в действительности является самым надежным вариантом его экспорта в ЕС, значительно опережая по уровню безопасности и ответственности проекты прокачки газа через закавказские страны или Иран. Однако в Европе, к сожалению, политическая мотивация до сих пор превалирует над экономической целесообразностью.

Алексей Белогорьев,

эксперт-аналитик отдела исследований газовой отрасли ИПЕМ

Журнал "Мировая энергетика"

Декабрь 2007 года